7 января в Париже жена Мухтара Аблязова и его дочь Мадина пообщались с итальянскими журналистами во время пресс-конференции в присутствии своего адвоката, пишет американское издание Arizona Daily Star. Газета уточняет, что Аблязов – «лидер оппозиции из страны, которой с 1989 года управляет один человек, бывший банкир, „свистнувший миллиарды”. Аблязова разыскивают в Казахстане, Украине, России, ордер на арест был выписан в Великобритании.

„Это история не о банке. Это история не о хищениях. Это решение политических вопросов”, - издание цитирует Петера Саласа, адвоката Аблязова. О поведении казахстанских властей по отношению к супруге банкира Алме Шалабаевой он заявил следующее: „Не имея возможности дотянуться до Аблязова, у них возникла блестящая идея взять заложников”. Напомним, что Италия экстрадировала Шалабаеву с дочерью в Казахстан, где семью экс-банкира держали под 24-часовым наблюдением.

„Потом они решили превратить ее из заложника в беженца”, - продолжает адвокат. Он утверждает, что правительство Казахстана потребовало миллион долларов наличными.

„Экстрадиция – это вопрос не только закона, но и политики”, - говорит Жан-Пьер Миньяр, другой адвокат Аблязова. Он утверждает, что ключевым пунктом сейчас стоит определение правомерности обвинения России и Украины против банкира. Кроме того, необходимо решить, отправят ли эти страны Аблязова обратно в Казахстан, у которого нет соглашения по экстрадиции с Францией.

Эти вопросы должны быть урегулированы с Украиной и Россией сегодня, в четверг, 9 января. Адвокаты говорят, что существует вероятность того, что Аблязова могут освободить, если одна или обе страны откажутся принять банкира к себе. Защитники прав человека вынуждают Францию принять решение против экстрадиции.

В любом случае, говорит 26-летняя Мадина, старшая дочь банкира, Аблязов продолжит бороться с казахстанским правительством, и семья его в этом поддержит.

„О пути назад не может быть и речи, - говорит девушка. - Это дело принципа”.

Итальянское издание приводит следующие слова Алма Шалабаевой: „Если французские судебные власти выдадут его, я его больше никогда не увижу. Это было бы ужасно”.