Бывший чиновник рассказал, что 10 января его задержали, провели очные ставки с тремя незнакомыми людьми, которые сообщили о событиях, о которых он вообще ничего не знал, передает Total.kz.

«4 января Джаксыбаев дает признательные показания, что он сам все организовал, сам, условно говоря, этот дом строил. На каком основании меня задержали и водворили в ИВС? При этом всем присутствовал процессуальный прокурор Айтжанов. Где защита моих прав со стороны прокуратуры? Я имею право на такую же защиту своих прав, как и любой другой гражданин страны, невзирая на то, являлся я министром или нет. Меня задерживают на основании показаний Анарбая, Сапарымбетова и Айтимбетова, людей, которых я не видел и с ними никогда не имел разговора, которые просто что-то сообщают, а я ничего не могу сказать», – рассказал Бишимбаев.

Он подчеркнул, что Джаксыбаев – единственный человек, который хоть как-то с ним общался, сказал, что экс-министр не причастен, но его все равно закрывают в ИВС: «Я прошу прощения, ваша честь, я целый год молчал и, честно говоря, всё это глотал».

«Прокурор умышленно вводит всех в заблуждение. В каждом протоколе очных ставок были замечания и жалобы по прямым нарушениям норм уголовного процессуального законодательства. Никакой реакции по этому поводу со стороны прокуратуры не было», – рассказал адвокат Бишимбаева Салимжан Мусин.

«Вы спросили, было давление или нет. Они не имели никаких оснований, чтобы водворять меня в ИВС и потом в СИЗО, но при этом прокуратура и процессуальный прокурор Айтжанов на все это, на все действия следствия закрыли глаза. Я и мои адвокаты обращались к Айтжанову. Я хочу вам сказать о фактах давления. Да, меня приглашали на встречи без адвокатов к Олесе Кексель. Заходит следователь Дамир Бахытов и говорит: Олеся Кексель хочет с вами поговорить отдельно, один на один. И вот на таких встречах начинается: „Если вы не признаетесь, вам дадут по максимуму, признайтесь, признайтесь…”. Это было в первые месяцы моего задержания. Меня приглашали регулярно в кабинет к заместителю директора следственного департамента без моих адвокатов (и этому есть подтверждения), где он мне постоянно предлагал признаться», – сказал Бишимбаев.

«Из материалов дела следует, что вы вели себя в момент задержания в Нацбюро свободно, позволяли себе курить в здании, даже срабатывала сигнализация, не хотели выезжать на допросы на „Газели”, ссылаясь на то, что жаркая погода. Органы досудебного расследования всегда шли вам навстречу, принимали ходатайства. Что вы можете пояснить по этому поводу?» – спросил прокурор.

«Когда 18 человек запихивают в автозак, в который максимально могут поместиться 10 человек – это соблюдение моих прав? Я отказался не от того, что жаркая погода, а от того, что 18 человек заходили в машину, все присутствующие могут подтвердить это. Там у двоих больное сердце, им за 60, это те, которые по делу о геологии проходят. Там душно, и 18 человек набивают, исходя из защиты интересов вот этих людей, я отказался. Хотя мне хотелось выехать, там я мог увидеть своих родственников, адвокатов, мог пообщаться с ними. А то, что там написал конвоир Нацбюро, это совсем другое дело. Конечно, он не может признать и написать, что тут по 20 человек в автозак, как в консервную банку, запихивают. Где здесь соблюдение прав?

Вы говорите о том, что я курил, сигнализация сработала. Там есть моя подпись, меня поставили в известность о том, что это было, о том, что я курил. Кроме этого следователя никто этого не пишет… Не надо говорить, что я никуда не обращался», – подчеркнул экс-министр.